— Рассказать, что я делал за вратами? — Похоже, Лисов очень гордился тем, что побывал в Диком мире.

— Расскажи, — Алена изобразила, что чрезвычайно заинтригована.

— Я там был не стрелком, а санитаром. Вместе с другими раненых и убитых вывозил. Как раз в тот год, когда зима наступила вместо лета. Думаешь, завратные байки? Нет, так было однажды. «Синие » и «красные» вышли на ту сторону в летней форме, а вокруг снег лежал, реки замерзли, мороз стоял страшный. И главное — войска переправляются, все новые и новые подходят, никак на эту сторону не сообщить, что за вратами зима. В тот год почти не воевали. Сражались с холодом, валили лес, строили бараки, складывали печи. Вместо ранений — обморожения. Четвертой степени. Знаешь, что это такое? — Артем не стал дожидаться, пока Алена отрицательно покачает головой. — Парень снимает ботинок, а нога у него черная, как головешка. Этого сразу — на ампутацию. Был такой случай: привезли раненых — три санитарные машины. Посмотрели, а в кузовах все замерзшие лежат. Лица стеклянные, руки скрюченные, иней на ресницах. Один только парень выжил. Он как-то сумел с других одеяла стащить и в них зарыться.

— Кошмар, — сказала Алена. — А почему вы с Виктором не общаетесь?

— Сам посуди: два эмпата, один из них портальщик, другой — виндекс. Мы и полчаса не могли спокойно говорить друг с другом. К тому же виндексы обычно не общаются с портальщиками. Это почти закон. Разве ты не знаешь?

— Нет.

— И потом, мы поссорились. Я Витьку обидел. Он — снисходительный, если по неосторожности обидишь или по глупости. А если преднамеренно — ни за что не простит. Учти.

— Я знаю, — сказала Алена и покраснела до кончиков ушей. Потому что в этот миг почему-то опять вспомнила не Виктора, а Поля.